Сын погибших в авиакатастрофе российских чемпионов мира по фигурному катанию Максим Наумов вскоре окажется на той ледовой арене, о которой в его семье говорили всю жизнь. На Олимпиаду-2026 в Милане он поедет под флагом США — страны, в которой рос, тренировался и сделал карьеру, но каждый его выход на лед по-прежнему связан с памятью о родителях, Евгении Шишковой и Вадиме Наумове.
Окончившийся в Сент-Луисе чемпионат США стал для американской сборной финальным этапом отбора на Игры. Специальная комиссия определяла, кто именно получит заветные билеты в Милан. Имя Максима Наумова в окончательном списке стало главным эмоциональным событием турнира: всего год назад он всерьез думал закончить с фигурным катанием после страшной трагедии, которая изменила его жизнь.
Январь 2025 года стал для 23‑летнего одиночника водоразделом. Сразу после чемпионата США он вернулся в Бостон, где живет и тренируется. Его родители — чемпионы мира в парном катании, призеры крупнейших турниров и участники Олимпийских игр Евгения Шишкова и Вадим Наумов — остались в Уичито. Там они проводили краткие сборы с юными фигуристами, как делали это много лет подряд, передавая свой опыт новому поколению.
Обратный путь супруги планировали с пересадкой в Вашингтоне. Самолет, на борту которого находились Евгения и Вадим, а также несколько их воспитанников, при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. От удара воздушное судно рухнуло в воду. Не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа. Для Максима это известие прозвучало как приговор не только личной жизни, но и карьере: в один момент он потерял и родителей, и главных тренеров, людей, с которыми был связан на льду с самого детства.
От участия в чемпионате четырех континентов Наумов отказался почти сразу — выходить на соревновательный лед он просто не мог. Первое публичное выступление после катастрофы состоялось лишь на мемориальном шоу, посвященном памяти погибших. Для этого вечера Максим выбрал композицию «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из самых любимых песен его отца. Прокат превратился в откровенное прощание: многие зрители не могли сдержать слез, а сам фигурист после окончания программы долго не мог прийти в себя.
С раннего детства Максим выходил на лед под руководством Евгении и Вадима. Они ставили ему первые шаги, учили слушать музыку, терпеть боль от падений и радоваться ошибкам, как части пути к победе. Дома обсуждались те же элементы, что и на катке: выезды из четверных, пластика в дорожках, компоненты — фигурное катание было не просто профессией родителей, оно было атмосферой, в которой рос сын.
Последний их разговор с отцом, как вспоминает Наумов, тоже был о спорте. Они подробно разбирали прокаты на турнире в Уичито, считали возможные варианты подготовки к олимпийскому сезону и почти час обсуждали, что нужно изменить в тренировках, чтобы повысить стабильность и наконец пробиться на Игры-2026. Милан тогда казался общей семейной целью — естественным шагом в карьере сына двух чемпионов мира.
После трагедии мысль о завершении карьеры казалась Максиму едва ли не единственным выходом. Лед ассоциировался прежде всего с родителями: они присутствовали в каждом навыке, каждом элементе. Но постепенно острый шок сменился пониманием: бросить спорт значило бы перечеркнуть и их труд, и их мечту. Решение продолжать далось тяжело, но стало главным поворотным моментом в его жизни.
На новом этапе к Наумову протянули руку опытные специалисты. В подготовке к олимпийскому сезону ему помогали Владимир Петренко и постановщик программ Бенуа Ришо. Они не только взяли на себя тренерскую работу, но и помогли пережить психологический удар. Вместе с ними Максим заново выстроил тренировочный график, скорректировал технику прыжков и переработал программы так, чтобы они подчеркивали его сильные стороны — катание, музыкальность и умение создавать историю на льду.
Долгое время Максим оставался в тени сильных американских одиночников. Он трижды останавливался в шаге от пьедестала на национальном чемпионате, занимая четвертое место. Первая путевка на Олимпиаду была фактически заранее закреплена за Ильей Малининым — уникальным технарем, исполняющим элементы, с которыми никто в мире пока не может соперничать. За две оставшиеся позиции развернулась острая борьба сразу между несколькими фигуристами сопоставимого уровня — среди них был и Наумов.
В Сент-Луисе Максим вышел на лед уже другим спортсменом. Его программы не были самыми сложными по набору прыжков, но именно в них чувствовалась история, прожитая за этот год. Чистое исполнение, аккуратные выезды и сильные компоненты позволили ему обойти конкурентов. После прокатов он достал в «кисс-энд-край» маленькую детскую фотографию: на снимке — он сам в объятиях родителей. Тогда мальчик еще не понимал, что такое Олимпийские игры, но в семье уже было ясно, к чему его ведут.
Впервые в карьере Наумов завоевал бронзовую медаль чемпионата США. Вместе с Ильей Малининым и Эндрю Торгашевым он вошел в олимпийскую команду и получил право выступить в Милане. В этот момент он не сдержал слез — на льду, в раздевалке, на пресс-конференции.
На встрече с журналистами Максим честно признался, что в первую секунду после объявления состава мысленно обратился к родителям:
«Мы очень много говорили о том, насколько Олимпиада важна для нас и как она вписана в историю нашей семьи. Когда услышал свое имя, сразу подумал о маме и папе. Хотел бы, чтобы они были здесь и разделили этот момент. Но я действительно чувствую их рядом — они со мной».
Год, который прожил Наумов, трудно назвать хоть сколько-нибудь обычным. Полное обрушение личной жизни, смена тренерской команды, переработка всех планов и приоритетов — при этом ему нужно было оставаться конкурентоспособным в одной из сильнейших фигурных школ мира. Тем ценнее, что главная цель, которую они однажды сформулировали вместе с родителями, все-таки достигнута: путевка на Олимпийские игры завоевана, и это уже не отнять никакими обстоятельствами.
Символично, что именно Олимпиада когда‑то связала судьбы его отца и матери. Евгения Шишкова и Вадим Наумов входили в элиту мирового парного катания 90‑х, выигрывали чемпионат мира, выступали на крупнейших стартах. Они знали, что такое высшее спортивное напряжение, и всегда подчеркивали: Игры — не просто турнир, а вершина, которая измеряет не только мастерство, но и характер. Теперь их сын получит шанс проверить себя на этом уровне.
Будущее Максима в сборной США во многом будет зависеть от того, как он проведет олимпийский сезон. Конкуренция в американском одиночном катании огромна, и одно удачное выступление не гарантирует долгих лет в составе. Однако уже сейчас очевидно: психологическая устойчивость, с которой он справился с личной трагедией, может стать его главным преимуществом. Там, где другие ломаются под давлением, Наумов, переживший куда более тяжелые испытания, способен сохранить хладнокровие.
Немаловажно и то, какое значение история Максима приобретает для молодого поколения фигуристов. Его путь — это наглядный пример того, как спорт иногда становится не только профессией, но и способом выжить, найти опору тогда, когда привычный мир разрушен. Для многих юных спортсменов выступление Наумова в Милане, его спокойная, внутренняя, без пафоса преданность памяти родителей могут стать мотивирующей легендой.
В самой сборной США рассчитывают, что к Играм-2026 одиночный мужской состав будет выглядеть сбалансированным: Малинин — как главный медальный фаворит, Торгашев — как опытный и надежный компонентный катальщик, Наумов — как эмоциональный лидер, способный «зажечь» арену и при этом выдать стабильный прокат. Такие тройки часто оказываются решающим фактором и в командном турнире, где важен не только уровень одного-двух лидеров, но и общая глубина состава.
Для самого Максима, по его словам, Милан-2026 — не финальная точка карьеры, а прежде всего момент, когда он сможет выполнить обещание, которое когда-то дал родителям и себе: дойти до Олимпиады несмотря ни на что. Как сложится его путь после Игр — покажет время. Но уже сейчас ясно: этот старт станет для него не просто соревнованием, а личным посвящением двум людям, чьими именами он живет на льду каждый день.
И, возможно, когда он выйдет на олимпийский лед и поднимет голову к трибунам, ему впервые за долгое время удастся почувствовать не только боль утраты, но и тихую, глубокую гордость — за себя, за родителей и за то, что их общая мечта все‑таки стала реальностью.