Роднина о советском образовании: знали ли мы историю и понимали ли мировую войну?
Трехкратная олимпийская чемпионка в парном катании и действующий депутат Госдумы Ирина Роднина скептически отнеслась к распространенному тезису о том, что советская система образования была «лучшей в мире». По ее словам, говорить о безусловном превосходстве СССР в этой сфере некорректно хотя бы потому, что сравнивать тогда почти не с чем было, а целые области знаний, в частности история, преподавались крайне односторонне.
«Мы где-то сравнивали, чтобы говорить “лучшее в мире”?»
Роднина подчеркивает: у СССР действительно была мощная школа, особенно в рамках точных наук. Страна демонстрировала выдающиеся результаты в математике, физике, фундаментальных исследованиях, подготовке инженеров. Однако обобщать это и объявлять все советское образование абсолютным эталоном, по ее мнению, неправильно.
«Советское образование — лучшее в мире? А мы его вообще с кем-то сравнивали? — задается вопросом Роднина. — Оно было очень хорошим, это правда. Но сказать, что оно безусловно лучшее, нельзя. В каких-то областях мы были чрезвычайно сильны, прежде всего в точных науках. Но были и зоны, где образование, по сути, было другим — в первую очередь, если говорить об истории».
История в СССР: страна и партия вместо мировой картины
По словам Родниной, школьный курс истории в советское время строился вокруг одной доминирующей темы — истории СССР и правящей партии. Это формировало у школьников специфическое, местами усеченное представление о прошлом.
«Мы вообще изучали историю как таковую? — рассуждает она. — Мы проходили, по большому счету, историю своей страны и историю КПСС. А все, что касалось древности, средневековья и шире — мировых процессов, рассматривалось вскользь, поверхностно».
В итоге, считает она, у целых поколений выпускников было ощущение, что они знают историю, однако реальное понимание глобальных процессов, международных конфликтов и взаимосвязей государств зачастую отсутствовало. Мир за пределами СССР фигурировал скорее как фон, чем как равноправный объект изучения.
Первая и Вторая мировые: что мы на самом деле знали?
Особенно показательной Роднина считает ситуацию с изучением мировых войн. Формально темы были в программе, но акценты расставлялись очень выборочно.
«Если вспомнить курс школы, — говорит она, — даже о Первой мировой войне: можем ли мы честно сказать, что много о ней знаем? О причинах, о том, какие страны участвовали, почему именно так сложились союзы, как это повлияло на дальнейшую историю? Большинство людей, закончивших школу в СССР, вряд ли смогут полноценно пересказать эти вещи».
Еще более резким становится контраст во взгляде на Вторую мировую. Роднина отмечает: советским школьникам фактически преподавали не Вторую мировую, а прежде всего Великую Отечественную войну — то есть военные действия на советско-германском фронте и связанные с ними события.
«Мы хорошо знали даты начала и окончания Великой Отечественной, ключевые сражения на нашей территории, — признает она. — Но если задать вопрос: а что происходило в Африке, какие страны воевали там, как развивались события на Тихом океане, как менялись коалиции — большинство затруднится ответить. Мы изучали именно Великую Отечественную войну, а не всю Вторую мировую в ее глобальном масштабе».
Почему так преподавали историю
Такая селективность в преподавании истории объяснялась не случайностью, а идеологическими приоритетами государства. Школа была инструментом формирования нужной картины мира: подчеркивалась роль СССР как освободителя, «оплота мира и социализма», выстраивалась прямая линия от революции к «победе» и послевоенному устройству мира.
В результате формировалось мощное, но однобокое историческое сознание. Люди были хорошо осведомлены о роли своей страны, о героизме и жертвах советского народа, но далеко не всегда понимали общий контекст: экономические предпосылки войн, политические игры великих держав, колониальную политику, интересы других участников конфликтов.
Роднина фактически указывает на то, что такое образование давало сильную идентичность и чувство сопричастности к великой победе, но одновременно ограничивало возможность критически осмысливать мировые процессы.
Советская школа: сильные и слабые стороны
При этом она не отрицает достижений той системы. Советское образование действительно давало фундаментальные знания в ряде сфер, учило работать с абстракциями, развивало дисциплину, уважение к труду и науке. Множество выдающихся ученых, конструкторов, врачей, инженеров — продукт именно той школы.
Однако, по мнению Родниной, важно признавать и ограничения: недостаток гибкости программ, идеологизированность гуманитарных дисциплин, слабую связь многих теоретических знаний с реальной жизнью, почти полное отсутствие выбора индивидуальной траектории для ученика. В этом смысле разговор о «лучшем в мире» превращается скорее в миф, чем в объективную оценку.
90‑е годы: время, когда образование казалось необязательным
Говоря о современной системе, Роднина подчеркивает, что ее нельзя рассматривать в отрыве от 1990‑х годов. Именно тогда, по ее словам, в обществе произошел резкий ценностный перелом.
«Был период, когда казалось, что образование вообще не нужно, — отмечает она. — В 90‑е для многих главным стало одно — как можно больше заработать. И возникло ощущение, что для этого вовсе не обязательно учиться, получать профессию, вкладываться в знания».
Этот сдвиг, считает она, сильно ударил по престижу профессии учителя, по отношению к школе в целом. На первый план вышли быстрые деньги, торговля, случайный бизнес. Для части молодежи учеба стала чем-то второстепенным, а иногда и вовсе лишним.
Последствия этого периода ощущаются до сих пор: дефицит кадров, разрыв поколений в педагогической среде, недоверие к системе, которую долгие годы воспринимали как что-то малозначимое.
Возвращение интереса к учебе: что изменилось за последние годы
По мнению Родниной, в последние годы ситуация постепенно меняется. Она обращает внимание на то, как заметно возрос интерес к образованию среди молодежи.
«Если сравнивать хотя бы с тем, что было десять лет назад, — говорит она, — сегодня у молодых ребят куда выше запрос на знания. Многие понимают: без образования тяжело выстроить долгосрочную карьеру, сложно развиваться, открывать для себя новые горизонты. Это уже не просто “получить бумажку”, а реально вложиться в себя».
Она отмечает востребованность технических и IT‑специальностей, рост конкуренции в ведущих вузах, интерес к дополнительному образованию, курсам, олимпиадам. Все это, по ее мнению, признак того, что общество возвращается к уважению к знаниям.
При этом Роднина подчеркивает: сама по себе мотивация молодежи не решает всех проблем. Нужна системная работа государства и профессионального сообщества.
Почему нельзя «раз и навсегда» поменять систему образования
Глубокая реформа школы — не вопрос одного решения или одного закона. Роднина напоминает: в сфере образования заняты миллионы людей, и это делает любые изменения сложными и долгими.
«У нас, на секундочку, в образовании работают около шести миллионов человек, — отмечает она. — Как привести такую массу специалистов к единому пониманию задач, единым стандартам? Это невозможно сделать по щелчку. Требования к учителям, к преподавателям сейчас крайне высокие».
Для того чтобы новое содержание дошло до ученика, нужно выстроить целый комплекс: разработать и обновить учебники, методические материалы, обеспечить инфраструктуру, внедрить современные технологии, при этом не разрушая того ценного, что уже есть в школе.
Учитель под постоянным давлением перемен
Отдельную тему Роднина видит в профессиональной нагрузке педагогов. Современный учитель, по ее мнению, вынужден постоянно адаптироваться к изменениям: пересматриваются стандарты, появляются новые предметы и форматы, обновляются программы.
«Учителя каждый год повышают свою квалификацию, — подчеркивает она. — Образование меняется буквально на глазах, и педагог не может от этого отставать. Не в каждой профессии существуют настолько жесткие требования к постоянному профессиональному росту».
С одной стороны, это делает профессию более сложной и ответственной, с другой — поднимает ее статус: от учителя ждут не только знания предмета, но и умения работать с детьми, применять технологии, выстраивать диалог с родителями, быть психологом и наставником.
Роднина фактически указывает: обсуждая качество образования, нельзя сводить все только к программам и учебникам. Ключевой элемент системы — это люди, которые в ней работают, их подготовка, мотивация и условия труда.
Образование как один из главных приоритетов
По словам Родниной, за последние годы изменилось и отношение к образованию на уровне государства и общества. Оно перестало восприниматься как фоновая, «само собой разумеющаяся» сфера.
«Сегодня образование находится в тройке общественных интересов, — отмечает она. — Это видно и по вниманию к школьным реформам, и по обсуждениям качества вузов, и по тому, сколько ресурсов вкладывается в модернизацию».
Финансирование школ и университетов, создание новых образовательных центров, развитие профильных классов, внедрение цифровых платформ — все это, по ее мнению, свидетельствует о том, что образование воспринимается как стратегический ресурс.
При этом остаются вопросы: как совместить массовость и качество, как обеспечить равный доступ к хорошему образованию в больших городах и отдаленных регионах, как согласовать интересы родителей, педагогов, государства и самих детей.
Нужен честный взгляд и на прошлое, и на настоящее
В своей оценке советской и современной школы Роднина фактически призывает отказаться от крайностей. Идеализация прошлого, убеждение, что «раньше было лучше во всем», мешает трезво смотреть на реальные достижения и просчеты. Но и безусловное отрицание наследия советской системы так же некорректно.
С одной стороны, СССР действительно создал мощную образовательную инфраструктуру и дал миру множество высококлассных специалистов. С другой — идеологизация гуманитарных предметов, в том числе истории, приводила к тому, что мировая картина оказывалась сильно искаженной.
Сегодня, когда образование стремительно меняется, важно не повторять старых ошибок: давать детям не только патриотическое воспитание, но и целостное понимание мира, учить их анализировать, сопоставлять, видеть разные точки зрения. При этом сохранять сильные стороны российской школы — фундаментальность, высокий уровень требований, уважение к знаниям.
Что значит «хорошее образование» сейчас
Если пытаться ответить на исходный вопрос — была ли советская система «лучшей в мире» и лучше ли нынешняя, — однозначного ответа не существует. В каждом периоде есть свои преимущества и свои слабые стороны.
Хорошее образование сегодня — это не только крепкая база по предметам, но и умение человека ориентироваться в сложной, меняющейся реальности: работать с информацией, понимать историю не как набор дат, а как взаимосвязанный процесс, осознавать роль своей страны в мире, но при этом видеть и других участников общей истории.
Роднина, обращая внимание на пробелы советского курса истории и на трудности нынешней реформы, фактически формулирует важную мысль: обсуждать образование нужно без мифов и ностальгических легенд, оценивая и прошлое, и настоящее по конкретным результатам — по тому, насколько выпускник действительно понимает окружающий мир и способен в нем действовать.