Как фигуристки ЦСКА переживают обрушение крыши родного катка перед финалом Гран-при
В ночь на 20 февраля в Москве произошло ЧП, которое ударило не только по спортивной инфраструктуре, но и по нервной системе целой группы ведущих фигуристок. Обрушилась крыша тренировочного катка ЦСКА — ледовой арены, ставшей домом для десятков известных спортсменов. Именно здесь в разное время оттачивали свои программы Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и многие другие звезды российского фигурного катания.
На этом же льду до недавнего времени ежедневно работали группы сразу нескольких сильных наставников — Елены Буяновой, Анны Царевой, Екатерины Моисеевой. Для их учениц каток был не просто местом работы: это пространство привычных маршрутов, ритуалов, опорной точки в напряженном соревновательном сезоне. И внезапное исчезновение этого базового ресурса буквально за считанные дни до ключевых стартов стало серьезным испытанием.
Переезд на другой каток спортсменкам организовали довольно быстро, но это не решило всех проблем. Часть фигуристок сумела адаптироваться к новым условиям, как, например, София Дзепке, которая, несмотря на столь резкую перемену, сумела выиграть юниорский финал Гран-при. Однако для тех, кто уже выступает на взрослом уровне, удар оказался более ощутимым. Мария Елисова и Мария Захарова, входящие в число ведущих одиночниц, остались без медалей на важном турнире — и не скрывают, что ЧП сказалось на их подготовке.
Мария Елисова признается, что смена арены в разгар сезона вышибла привычный ритм работы:
«Подготовка стала тяжелее. Мы очень долго катались на старом катке, знали каждый его метр. А на новом льду сначала было непривычно: другие размеры, другое скольжение, даже освещение влияет. Плюс то льда мало, то на нем одновременно слишком много людей. Приходится подстраиваться как есть».
Если Елисова держится максимально сдержанно, то бронзовый призер чемпионата России 2026 года Мария Захарова говорит об этом куда жестче.
«Стало гораздо сложнее. Нас на льду собиралось очень много, одному сеансу сразу отдавали несколько групп. В итоге получалась настоящая каша: невозможно нормально разъехаться, отработать элементы, сосредоточиться на прокатах. Есть спортсмены, которые на льду никого вокруг вообще не замечают — это добавляет хаоса и риска столкновений. Плюс время на каждую тренировку сократили примерно вдвое. Все это сильно выбило из колеи. Но одновременно понимаешь: надо учиться быть готовой к любым обстоятельствам», — говорит 18-летняя спортсменка.
Для фигуристов, которые исполняют сложнейшие прыжковые связки и каскады, такие условия — не просто неудобство. Каждый прокат на переполненном льду становится дополнительным стрессом и потенциальной угрозой для здоровья. Ошибка в расчетах траектории, внезапно появившийся на пути спортсмен, неудачный уход от столкновения — и цена может быть слишком высокой.
Тренеры признают: организационно ситуация стала намного сложнее. Те часы, которые ранее были закреплены за группами ЦСКА на их родном катке, теперь приходится буквально выкраивать по часам и минутам между другими аренами. Не всегда удается сохранить привычное расписание: иногда тренировки переносятся на раннее утро или поздний вечер, меняется последовательность работы над элементами и программой. Для фигуристов, у которых все расписано до минуты — от ледовой сессии до восстановления и «сушки» — это ломает отлаженную систему.
На психологическом уровне многие спортсменки переживают не только потерю привычной базы, но и сам факт обрушения. Ночью, когда крыша не выдержала, на льду, к счастью, никого не было — и именно это тренеры называют настоящим чудом. По словам Елены Буяновой, то, что обошлось без жертв, до сих пор воспринимается как невероятная удача:
«Мы в большом шоке. Нам сообщили, что сейчас ждут результатов экспертизы, и уже после этого станет ясно, какая судьба ждет каток. Очень надеемся, что его восстановят. Для нас это не просто арена — это место, где выросли олимпийские чемпионы, чемпионы Европы и мира. Хотелось бы, чтобы каток сохранили».
История этого катка действительно уникальна: по сути, это один из символов отечественного фигурного катания. Для сегодняшних юниоров и взрослых фигуристок он был живой частью традиции: те же раздевалки, те же коридоры, те же бортики, за которые когда-то держались их кумиры. Потеря такого места, пусть даже временная, воспринимается как удар по преемственности и ощущениям «дома».
Отдельный вопрос — качество и специфика льда. Профессионалы знают: каждый каток «катится» по-своему. Где-то жестче лед, где-то мягче, по-разному работают коньки, меняется чувство скорости, амортизация на приземлении, даже угол входа в прыжки. Подстроиться под новую арену в спокойное межсезонье — одна задача. Сделать это по ходу важнейших стартов, когда каждое соревнование может определять место в сборной и дальнейшую карьеру, — совсем другая.
Для Елисовой и Захаровой финал Гран-при стал своего рода проверкой на стрессоустойчивость. Им пришлось одновременно бороться и с соперницами, и с собственным внутренним ощущением нестабильности. Сокращенное время на лед, невозможность полноценно откатать прокаты, отсутствие привычных ориентиров — все это сказалось на уверенности в сложных элементах. Ошибка, на которую раньше спортсменка даже не обратила бы внимания в тренировочном процессе, на соревнованиях превращается в падение или срыв, а значит — в потерю баллов и шансов на пьедестал.
Фигуристки признают, что в таких условиях особенно важной становится поддержка тренеров и команды. Налаженная связь с наставником, четкое планирование, дополнительные индивидуальные занятия вне льда — все это помогает хоть как-то компенсировать потерю собственного катка. Многие группы усилили работу над хореографией, ОФП и психологической готовностью, чтобы использовать каждую минуту на льду максимально эффективно.
При этом неопределенность с судьбой арены продолжает давить на всех участников процесса. Никто не может точно сказать, когда и в каком виде каток вернется к жизни. Спортсменам и тренерам приходится строить планы на будущее, не зная, будет ли у них снова постоянная база или придется окончательно «раствориться» по другим аренам. В условиях, когда фигурное катание требует высочайшего уровня системности и стабильности, такая подвешенность — дополнительный фактор риска.
История с обрушением крыши катка ЦСКА обнажила еще одну важную проблему — уязвимость спортивной инфраструктуры. Для фигуристок высочайшего уровня важен не просто любой лед, а безопасный, качественный, стабильный по параметрам тренировочный центр, где они могут работать по много часов ежедневно. ЧП напомнило, что даже знаковые объекты с богатой историей нуждаются в регулярной проверке, модернизации и внимании не меньше, чем сами спортсмены.
Несмотря на все сложности, и Елисова, и Захарова говорят о будущем без обреченности. Да, сбой в подготовке повлиял на их результаты, да, им пришлось учиться заново выстраивать работу в непривычных условиях. Но одновременно этот кризис стал тестом на профессиональную зрелость. Умение сохранять уровень катания, когда рушатся привычные опоры — качество, которое отличает действительно больших спортсменов.
Сейчас фигуристки продолжают тренироваться на временных аренах, постепенно адаптируясь к новым реалиям. Они ждут решения по судьбе катка ЦСКА и надеются, что однажды вновь выйдут на тот самый лед, где делали первые шаги и первые сложные прыжки. А пока им приходится превращать вынужденные трудности в опыт, который, как верят и сами спортсменки, и их тренеры, в перспективе сделает их только сильнее — и как фигуристов, и как людей.
Остается ждать результатов экспертизы и дальнейших решений по восстановлению арены. Для действующих топовых спортсменок, владеющих сложнейшими прыжками и готовящихся к важным стартам, исход этой истории — вопрос не только удобства, но и полноценного продолжения их спортивного пути.