«Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи». Ульяна Черепанова о медали ЧР, сборной и том, как выжить на зарплату биатлонистки
В российском биатлоне постепенно появляются новые лица, и одно из самых заметных этой осени — Ульяна Черепанова. Спортсменка родом из Петрозаводска, сейчас представляющая Санкт‑Петербург, в сезоне‑2025/26 впервые в карьере поднялась на пьедестал чемпионата России, завоевав бронзу в суперспринте.
Она не юниорка-сенсация, не «девочка-вундеркинд», а спортсменка, которая несколько лет шла к этому результату, переживая скомканные сезоны, поиски тренировочных вариантов и проблемы с финансами.
Мы поговорили с Ульяной о том, почему нынешний сезон стал прорывным, как она оказалась во второй сборной, почему «фундамент российского биатлона» звучит для нее просто как красивый оборот, и отчего работа в пункте выдачи показалась ей тяжелее, чем многокилометровые тренировки.
***
— До этого сезона тебя редко можно было увидеть в протоколах на ведущих позициях, хотя по взрослым стартам ты бегаешь уже не первый год. За счет чего, по твоим ощущениям, произошел скачок и появилась бронза чемпионата России в суперспринте?
— На взрослый уровень я вышла три года назад. Первый сезон, честно, был чистой адаптацией. Другое темпо‑чувствие, другая конкуренция, совершенно иная динамика стартов — нужно было просто освоиться, понять, как вообще все устроено.
Во второй сезон все получилось сумбурно: я много пропускала, толком не соревновалась, вылетала из календаря из‑за разных обстоятельств. Поэтому прогресса, по сути, не было видно.
И только к третьему сезону сложилось все: подготовка прошла ровно, запланированный объем работы выполнен, тренеры в регионе, несмотря на свои сложности, постоянно искали варианты, где потренироваться, как выкрутиться с инвентарем и сборами. Плюс возраст:, наверное, подошел тот момент, когда организм начинает выдавать максимальную форму. Все это в сумме и привело к тому, что получилось зацепиться за медаль.
— Насколько вообще важно для тебя стать призером чемпионата России?
— Для меня это действительно значимо. Не могу сказать, что это цель всей жизни, но это очень важная веха. Приятно осознавать, что у меня теперь есть медаль такого уровня. Когда‑нибудь, когда закончу карьеру, будет что показать детям или внукам и рассказать, как все было на самом деле, с переживаниями, промахами, финишными разборками.
— Если смотреть на сезон целиком, ты им довольна?
— Я бы сказала, что сезон меня вытащил только концовкой. Финиш был удачным: я попадала в топ‑10, взяла медаль. А до этого результаты были гораздо скромнее.
Где‑то не шла скорость, где‑то подвела стрельба. Иногда удавалось собрать один сильный старт, но повторить тот же уровень на следующем уже не получалось. Я очень хочу стабильности: чтобы весь сезон держаться на плаву, а не вспыхивать разово. Пока не хватает сил и готовности быть в высоком тонусе от первого до последнего старта. Понимаю, что над этим еще нужно серьезно работать.
— В конце сезона тебя включили в состав второй сборной России. Какие эмоции испытала, когда узнала об этом?
— Сюрпризом это не стало. Тренеры заранее говорили, что ведут переговоры с тренерским штабом сборной, объясняли, что есть шанс попасть. Но когда уже официально озвучили, все равно было очень приятно.
Это новый уровень: другой подход к тренировкам, другие требования, больше конкуренции за место даже внутри команды. Интересно посмотреть, как организован процесс, чему можно научиться, как работают люди, которые уже много лет на вершине внутрироссийского биатлона.
— Главный тренер сборной Санкт‑Петербурга Александр Касперович сказал, что в будущем ты можешь стать хорошей биатлонисткой. Как относишься к такой оценке?
— «Хорошая биатлонистка» — для меня понятие очень субъективное. Я оцениваю себя не только по месту в протоколе. Если я честно делаю свою работу, не халтурю, выкладываюсь на тренировках и на стартах, то уже считаю себя неплохим спортсменом.
Результаты, медали — это важно, но они зависят от кучи факторов: здоровья, условий, конкуренции, элементарной удачи. А отношение к делу — то, что контролируешь только ты. При этом я понимаю, что расти есть куда. Уверена, что могу стать лучше и по ходу, и по стрельбе, и по устойчивости к стрессу.
— Тебя отмечал не только Касперович, но и Дмитрий Губерниев, который называл тебя и еще нескольких спортсменов будущим фундаментом российского биатлона.
— Я не цепляюсь за подобные формулировки. Сегодня один — «фундамент», завтра другой. Такие слова приятно услышать, но относиться к ним как к чему‑то глобальному я не могу. Для меня это просто красивая публичная оценка, не более. Работу за меня все равно никто не сделает.
— Ты не из тех спортсменов, кто в каждом интервью повторяет: «Хочу выиграть Олимпиаду, чемпионат мира, Кубок мира». Ты чаще говоришь о собственном максимуме. Как ты его представляешь?
— Мне бы очень хотелось попробовать себя на международных стартах — прочувствовать другой уровень, другую плотность борьбы. Конечно, если представить идеальную картинку, то там есть и Олимпиада, и медали крупных турниров. Но пока это больше похоже на мечты, чем на четко сформулированную цель.
Я немного боюсь ставить перед собой слишком громкие задачи. Когда ты говоришь вслух «обязана выиграть тот или иной турнир», возникает риск сильного разочарования, если что‑то пойдет не так. Поэтому я стараюсь двигаться ступенчато: сегодняшний максимум — стабильные результаты в России и закрепление в составе сборной. А дальше будет видно, куда я смогу добраться.
***
— Расскажи, как вообще начался твой путь в спорте.
— Все началось очень просто. Родители поставили меня на лыжи — самые обычные, которые крепятся к повседневным ботинкам. Мы часто ходили по выходным в лес, катались, гуляли. Это было не про спорт, а про время вместе.
Когда я пошла в школу, записалась в секцию, которая называлась «Биатлон». Честно, я тогда даже не знала, что это за вид спорта: оружие, гонки, какие‑то правила — полный туман. Записывалась просто во все кружки подряд. В секции было много ребят, мы играли в разные подвижные игры, постоянно были в движении. Мне среди всего этого было очень комфортно и весело — так я там и осталась.
Постепенно в программу добавилась стрельба из пневматической винтовки. Потом мой первый тренер ушел из школы, и меня взяла под опеку другая тренер — учитель физкультуры, которая параллельно вела лыжную секцию. У нас собралась дружная девичья команда: вместе ездили на местные соревнования, вместе переживали первые неудачи и первые победы.
Следующий шаг — переход на новый уровень. Нас отвезли в Петрозаводск на спортивную базу «Курган». Там начались уже серьезные тренировки, полноценные сборы, первые выезды на более крупные старты. Практически до окончания школы я жила в этом режиме.
Когда подошло время поступать в университет, тренер помогла мне устроиться в Санкт‑Петербурге в спортивную школу. Там я попала к Виктору Владимировичу Юрлову, затем какое‑то время работала с Эдуардом Михайловичем Воробьевым. Последние два года тренируюсь с нынешним наставником, с которым уже выстроила понятное рабочее взаимодействие и систему подготовки.
— Ты довольно честно говоришь о проблемах в регионе. С чем именно сталкивалась?
— Карелия — не самый простой регион в плане спорта высших достижений. Иногда не хватает финансирования на сборы, на выезды, на обновление инвентаря. Бывает, что какие‑то вещи приходится решать в пожарном режиме: то трасса не готова, то с залами проблемы.
Но тренеры старались нас оберегать от всего этого. Они искали базы, где можно потренироваться, договаривались об аренде, пытались выбивать для нас хоть какие‑то условия. В итоге мы часто выкручивались за счет их инициативы и энтузиазма. Возможно, именно поэтому я особенно ценю каждую возможность нормально потренироваться — знаю, каково это, когда ничего не дается просто так.
— В одном из разговоров ты сравнила биатлон с работой в пункте выдачи заказов и сказала, что спорт легче. Что имела в виду?
— В какой‑то момент у меня была подработка в пункте выдачи. Зарплаты спортсмена регионального уровня хватает ненадолго, а жить в большом городе, платить за жилье, питание, инвентарь — все это стоит денег.
И вот ты с утра тренируешься, потом едешь на смену. Там у тебя бесконечный поток людей, сканирование, коробки, недовольные клиенты, поспешные проверки. Ты стоишь на ногах, практически не присаживаясь, постоянно в напряжении, и при этом понимаешь, что физически устала не меньше, чем после кросса или имитации.
На фоне этого даже тяжелые тренировки показались мне более «честными». В спорте ты четко представляешь, ради чего страдаешь: за каждым интервалом стоит цель. А на работе в пункте выдачи ты часто делаешь одно и то же, монотонно, а отдача — только в виде небольшой зарплаты и усталости. Поэтому я и сказала: «Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи». Хотя, конечно, и тут, и там есть свой стресс.
— Если говорить о деньгах: реально ли жить только на биатлонную зарплату?
— На уровне, где я сейчас, это сложно. Да, есть стипендия, есть какие‑то региональные выплаты, иногда призовые. Но если у тебя нет крутых контрактов, если ты не в основной обойме сборной с серьезной поддержкой, приходится считать каждую копейку.
Инвентарь — отдельная тема. Лыжи, ботинки, обслуживание, патроны, выезды на сборы — все это очень дорого. Иногда помогает регион, иногда подключаются спонсоры, где‑то помогают родители. Я понимаю, что многие со стороны думают: «Спортсмены живут на все готовое». На самом деле у огромного числа ребят ситуация ближе к выживанию, чем к красивой спортивной картинке.
— Не было мысли все бросить и уйти работать «на нормальную зарплату»?
— Честно — были. Особенно когда ты долго не показываешь результат, сидишь на чемоданах, живешь между стартами и сборами, а денег в кошельке минимум. В такие моменты начинаешь думать: может, устроиться куда‑то полноценно, чтобы была стабильность?
Но потом выходишь на тренировки, вспоминаешь, каково это — идти по хорошей лыжне, чувствовать, что у тебя есть скорость, есть азарт. И понимаешь, что к обычной жизни всегда успеешь вернуться. А возможность заниматься спортом в таком режиме — ограничена по времени. Поэтому пока у меня перевешивает желание реализовать себя в биатлоне.
— Что в биатлоне для тебя самое тяжелое — физическая нагрузка или психологическое давление?
— Психология. Физическую усталость можно пережить: ты знаешь, что этот интервал закончится, что после финиша будет отдых. А вот справиться с головой, когда у тебя подряд не идут старты, когда ты видишь, что другие бегут быстрее, стреляют лучше, а ты топчешься на месте — вот это сложнее всего.
Промах — это доля секунды, но он может перечеркнуть месяц работы. И важно научиться не закапывать себя за один неудачный этап, а смотреть на картину в целом. Я до сих пор учусь этому — иногда получается, иногда нет.
— Как изменилась твоя жизнь после попадания во вторую сборную?
— Появилась четкая структура. Тебе заранее известен план сборов, ты понимаешь, когда и где тренируешься, с кем работаешь. Уровень конкуренции внутри группы другой: каждый старт, даже контрольный, — это тест, сравнение себя с сильными девчонками.
Плюс появляется больше ответственности. Ты уже представляешь не только регион, но и страну на определенном уровне. Тебя больше видят, больше обсуждают, и нужно уметь абстрагироваться от лишнего шума, не поддаваться на внешнее давление.
— Что для тебя сейчас главная задача на ближайший сезон?
— Хочу научиться проводить сезон ровно. Не выстреливать одной гонкой, а стабильно находиться в зоне, которая позволяет бороться за медали. Для этого мне нужно подтягивать скорость, работать над устойчивой стрельбой, особенно в ключевые моменты.
Ну и, конечно, хочется не потеряться в системе сборной: использовать тот шанс, который мне дали, а не просто числиться в списках. Чтобы потом, оглядываясь назад, я могла сказать: я действительно попробовала выжать максимум.
— И все‑таки: если представить, что через несколько лет ты достигла своего «максимума», как выглядит этот момент?
— Возможно, это не будет самая громкая медаль или победа. Скорее, это ощущение, что я честно прошла свой путь, использовала все возможности, не отступила в самые тяжелые моменты.
Если в этом пути окажутся международные старты, сильные гонки, подиумы — будет здорово. Если нет, я все равно хочу закончить карьеру с чувством, что сделала все, на что была способна. А каким окажется этот максимум в цифрах и местах, покажет только время.