«Мама — шедевр». Как растет и меняется дочь Ирины Слуцкой: танцы на льду, мыло ручной работы, мечта о кондитерской и плакат с Роналду
***
«Ей мама все купила», «Мама не могла дочке хвостик завязать?» — подобные комментарии Варвара Слуцкая листает без раздражения, скорее с легкой усмешкой. Дочка легендарной Ирины Слуцкой давно научилась не реагировать на хейт и стереотипы о «детях звезд». Тем более что свой путь в фигурном катании она уже нашла — в танцах на льду.
Причина перехода была предельно приземленной и честной: Варя больше не хотела мучиться с прыжками. Ей нравилось другое — музыка, скольжение, работа корпусом и руками, ощущение партнерства. В эксклюзивном разговоре она рассказала о своем пути в танцы, первых стартах, варке мыла, любви к десертам и о том, почему в ее комнате висел плакат Криштиану Роналду.
—
— Какие у тебя впечатления от прошедшего сезона?
— Этот сезон мне очень понравился. Он получился очень эмоциональным и местами довольно тяжелым. Если сравнивать с предыдущим годом, сейчас все стало значительно круче: и с технической точки зрения, и по ощущениям. Появилась уверенность, драйв, внутренний кайф от прокатов.
— То есть в первом сезоне в новой группе было сложнее именно эмоционально?
— Да, тогда было тяжело прочувствовать программу до конца, прожить ее на льду, уловить атмосферу старта. Сейчас я гораздо лучше понимаю, что происходит: как выстроить прокат, где добавить эмоций, а где, наоборот, собраться и не «перегореть».
— Был старт, на котором тебе было максимально комфортно? И, наоборот, самый тяжелый?
— Больше всего я кайфанула от этапа в Магнитогорске. Там невероятно доброжелательная публика: ты катаешься, а люди не просто смотрят, а поют вместе с музыкой, кричат: «Круто! Супер!» Это нереально бодрит, помогает держать ритм и не бояться ошибок.
Самым тяжелым, пожалуй, стало первенство в Саранске. Там чувствовалась напряженная атмосфера: зрителей было меньше, поддержка не такая яркая. А я очень люблю, когда арена полная, когда чувствуется та самая волна, которая тебя подхватывает и несет.
В Челябинске тоже было эмоционально непросто: внутри сидела мысль, что это заключительные соревнования сезона. Все устали, но расслабляться нельзя: нужно показать максимум из того, что мы успели сделать за год.
— То есть полный зал тебя не пугает, а, наоборот, помогает?
— Абсолютно. Чем больше людей на трибунах, тем больше у меня мотивации. Ты остро ощущаешь, что на вас с партнером сейчас смотрят, переживают, дают энергетику. Это непередаваемое чувство — кататься перед живой, шумной, вовлеченной аудиторией.
—
— Давай вернемся к началу. Когда и почему ты решила окончательно перейти в танцы на льду?
— В танцы я ушла еще в 2019 году. До этого каталась в одиночном в группе у Вазгена Азрояна, пришла туда сразу после Нового года. С прыжками у меня все складывалось не идеально — они то шли, то нет. Зато мне всегда нравилось танцевать, работать над шагами, над скольжением, над тем, как ты двигаешься под музыку. В какой-то момент я просто подошла к тренеру и попросила дать мне шанс попробовать себя в танцах на льду.
Сначала я долго работала одна: учила базовые шаги, училась буквально «давить» в лед, понимать, как работает корпус. Потом начались первые пробы с партнером. Мы с тем первым партнером катались недолго, и в итоге пришли к решению, что надо двигаться дальше — все-таки мой тогдашний тренер работал в основном с одиночниками.
Потом я успела побывать в нескольких тренерских штабах. У Ирины Владимировны Жук меня поставили в пару с Александром Талантовым. Мы вместе прошли три разряда — от третьего до первого спортивного. Это был длинный и важный этап, но наш дуэт по личным причинам распался.
В результате я оказалась в группе Екатерины Борисовны Рублевой и Ивана Александровича Шефера. Это мой самый любимый, самый комфортный тренерский состав. Сейчас я катаюсь с Глебом Гончаровым, и все действительно так, как я когда-то себе представляла и о чем мечтала.
— Парное катание вообще не рассматривали?
— Нет. Я изначально тянулась именно к танцам. Мне намного ближе работа с ритмом, музыкальностью, шагами. Прыгать я тоже готова была, но любви к прыжкам у меня никогда не было. Так что парное катание как-то само собой отпало.
— Помнишь свою первую тренировку именно как танцовщицы на льду?
— На первых тренировках я вообще до конца не понимала, во что ввязалась. Что это за дисциплина, как все устроено, как правильно выполнять элементы… Поэтому я, можно сказать, начинала как новичок: учила базу, те же самые простые дорожки шагов, работу коленями, корпусом. Со временем мои представления о танцах на льду только подтвердились — мне действительно очень понравилось.
—
— Как вы встали в пару с Глебом?
— На просмотр к Екатерине Борисовне я пришла где-то в середине зимы. Почти четыре месяца каталась одна: отрабатывала технику, катала обязательные танцы, ждала партнера. Я была в режиме активного поиска.
В это время Глеб расстался со своей прежней партнершей и выложил анкету на одном известном сайте для поиска пары. Я показала ее маме и сказала: «Вот было бы круто, если бы меня поставили с ним». Но в голове жила мысль: «Ну куда уж мне, там столько девочек пробуется».
И вот однажды утром Екатерина Борисовна сказала: «Варь, сегодня тебя попробуют с Глебом». Я реально сильно волновалась: для меня это был уровень выше — и по катанию, и по ответственности.
Нас довольно долго смотрели, пробовали вместе разные элементы, связки. Я уже начала думать: «Ну все, не поставят. Надо дальше искать». И вдруг к нам подъезжает Сергей Сергеевич Плишкин и говорит: «Варя, вы будете с ним кататься. Ребята, вот ваша музыка на произвольный танец, слушайте». Я сначала даже не поверила. Был настоящий шок — в хорошем смысле. Так и началась наша пара.
— Не было страшно выходить на лед с партнером, делить ответственность?
— Страшно не было. Скорее, долго приходило понимание, что я теперь не одна. Что рядом человек, с которым мы должны дышать в одном ритме, двигаться как одно целое. Появилось ощущение общего дела, общей ответственности. Это другое состояние, чем в одиночном.
— Коннект с Глебом появился сразу или вы долго «притирались»?
— Притирки есть у всех пар, без исключения. Ты не можешь за один день понять, как другой человек думает, как он двигается, что для него комфортно. Но у нас не было каких-то жестких конфликтов. Скорее рабочий процесс: мы учились слышать друг друга, договариваться, где-то уступать, где-то помогать. Сейчас уже многие вещи происходят автоматически — мы знаем, чего ждать друг от друга на льду.
—
— Ты — дочь одной из самых узнаваемых фигуристок страны. Давит ли на тебя фамилия?
— Честно? Раньше давила. Когда была маленькой, мне казалось, что от меня ждут чего‑то «невероятного», просто потому что у меня такая мама. Сейчас я это воспринимаю по-другому: да, у меня крутая фамилия, у меня очень сильная мама, но это не повод каждый раз пытаться доказать, что я «не хуже». Я — это я.
— Как ты реагируешь на комментарии вроде «Ей мама все купила», «Без связи ничего бы не добилась»?
— Я научилась относиться к этому иронично. Люди видят только фамилию и придумывают готовую историю. Они не знают, во сколько я встаю, как тренируюсь, сколько раз падала, плакала, потом снова выходила на лед. Проще сказать: «Ну понятно, ей все досталось». Я стараюсь не зацикливаться. В конце концов, я катаюсь не для комментаторов.
— В чем, по-твоему, самое главное, чему тебя научила мама как спортсменка?
— Она научила меня терпению и тому, что результат никогда не дается за один день. От нее я очень хорошо усвоила: не бывает «волшебной кнопки», есть только работа. И еще — умению держаться в любых ситуациях. В фигурном катании без этого никуда.
—
— Помимо спорта у тебя довольно необычное хобби — варка мыла. Как ты к этому пришла?
— Это началось довольно случайно. Я увидела набор для изготовления мыла ручной работы и решила попробовать. Сначала это была просто забава: цветочки, сердечки, какие‑то простые формы. Потом втянулась: стала подбирать ароматы, сочетать цвета, делать наборы в подарок. Оказалось, что меня это очень успокаивает.
Когда постоянно живешь в ритме «лед — зал — домашка — соревнования», хочется иметь дело, где можно просто включить музыку, размешивать основы, выбирать запахи и никуда не спешить. Для меня мыло — это такая мини-медитация.
— Ты пробовала его продавать или это остается хобби «для своих»?
— В основном дарю друзьям, родным, тренерам. Но было несколько небольших продаж — скорее для интереса, чем ради заработка. Мне пока важнее творческая часть: придумать идею, реализовать, увидеть реакцию людей.
—
— Еще одна твоя страсть — десерты. Откуда любовь к кондитерству?
— Я просто обожаю сладкое. И в какой-то момент поняла: если уж я так люблю десерты, почему бы не научиться делать их самой? Начинала с самого простого — кексы, капкейки, печенье. Потом дошла до более сложных тортов, муссовых десертов.
Меня очень вдохновляет момент, когда из обычных продуктов получается что‑то красивое и вкусное. Это очень похоже на работу над программой: сначала есть отдельные элементы, а потом ты соединяешь их в одну историю.
— Есть мечта о своей кондитерской — это серьезно или пока на уровне фантазии?
— Мечта — серьезная. Я не знаю, когда и как это получится, но в идеале я бы хотела маленькую, уютную кондитерскую. Чтобы заходишь — и пахнет свежей выпечкой, играет мягкая музыка, люди приходят за хорошо сделанным десертом и немного за атмосферой.
Пока это параллельная линия к спорту. Фигурное катание — моя основная жизнь, но я понимаю, что карьера спортсмена не вечная. Очень хочется, чтобы после спорта осталось дело, в которое я смогу вложить себя.
—
— Ты упоминала, что в детстве у тебя висел плакат Криштиану Роналду. Откуда вообще любовь к футболу?
— Футбол я полюбила через брата и папу: они часто смотрели матчи, и я автоматически присоединялась. Роналду запомнился тем, как он относится к делу: его трудолюбие, дисциплина, стремление всегда быть в лучшей форме. У меня даже в комнате висел его плакат — как напоминание, что нельзя останавливаться.
Мне близка история про человека, который много делает сам, постоянно тренируется, развивает свои сильные стороны. В спорте вообще вдохновляют такие примеры — неважно, фигурное это катание или футбол.
—
— Как ты справляешься с нагрузкой: тренировки, учеба, соревнования, перелеты? Остается ли время на обычную подростковую жизнь?
— Времени немного, но оно есть. У меня достаточно жесткий режим дня: подъем рано утром, лед, ОФП, потом — учеба. Иногда удается выкроить вечер на кино, прогулку с друзьями или просто посидеть дома с книгой.
Я не могу сказать, что чувствую себя «лишенной детства». У меня другое детство — спортивное. Да, меньше спонтанности, зато есть яркие эмоции от стартов, от совместных поездок с командой, от побед над собой.
—
— Ты уже задумывалась о том, как видишь свой путь в фигурном катании дальше?
— Сейчас для меня главное — прогрессировать, не стоять на месте. Мы с тренерами четко понимаем, над чем нужно работать: над техникой, компонентами, над взаимодействием с партнером. Я не хочу загадывать слишком далеко, люблю ставить ближние цели — от старта к старту.
Но глобально я бы хотела, чтобы наши танцы с Глебом запоминались: чтобы зритель выходил с арены и говорил не просто «они чисто откатали», а «они рассказали историю». Для меня это идеальный комплимент.
—
— Если бы тебе дали возможность обратиться к тем, кто пишет тебе злые комментарии, что бы ты сказала?
— Наверное, ничего. Человек, который хочет понять, — сам придет и попробует разобраться, как все устроено на самом деле. А тот, кто хочет написать гадость, найдет повод при любом раскладе. Я лучше потрачу силы на тренировку, на учебу, на людей, которые рядом и меня поддерживают.
Единственное, что я бы хотела, — чтобы люди чуть чаще вспоминали: по ту сторону экрана тоже живые, чувствующие люди. Даже если у них известная фамилия и «мама — шедевр».