Я действительно разочаровалась в этом фигуристе. Печально наблюдать, как человек с титулом чемпиона мира так ведет себя в момент, когда от него ждут совсем другого — характера, ответственности и уважения к партнерше и зрителям.
В фигурном катании время измеряют не сезонами, а олимпийскими циклами. Каждый четырехлетний отрезок — как отдельная жизнь. Год, который сейчас подходит к концу, должен был стать для Александра Галлямова и Анастасии Мишиной этапом укрепления статуса, подтверждения лидерства и подготовки к главной точке цикла. Вместо этого он превратился в хронику медленного, но настойчивого разложения того самого образа «идеальной спортивной пары», который вокруг них был выстроен.
Еще в феврале, на Финале Гран-при России, казалось, что у Мишиной и Галлямова попросту нет конкурентов. Пара выглядела недосягаемой: чистые прокаты, уверенность в каждом элементе, абсолютное взаимопонимание на льду. Их программы воспринимались как отточенный до мельчайших деталей механизм, в котором не скрипит ни одна шестеренка. Они были не просто первым номером сборной — фактически эталоном парного катания на тот момент. Бойкова/Козловский оставались на позиции догоняющих, а более молодые дуэты смотрелись на шаг, а то и на два позади.
Тогда казалось, что ничего не способно пошатнуть эту иерархию. Но фигурное катание безжалостно напоминает: лед скользкий не только в буквальном, но и в карьерном смысле. И вот уже та самая идиллия рушится не за один день, но через цепочку событий, каждое из которых усиливало удар предыдущего.
Ключевой перелом пришелся на весну и на красивую по фасаду, но роковую по последствиям историю — показательные выступления на Байкале. Проект подавался как романтичное шоу на открытом льду, как символ связи спорта и природной стихии, как вдохновляющая «перезагрузка» для фигуристов. Реальность же оказалась иной. Порез ноги, который сначала пытались представить как легкое повреждение, впоследствии обернулся серьезнейшей травмой для Александра. В тот момент ни спортсмен, ни тренеры, ни функционеры не спешили раскрывать масштаб случившегося — говорили о «микроповреждении», о временной паузе в тренировках.
Позже выяснилось, что все было гораздо драматичнее: фактически Галлямов несколько месяцев восстанавливал базовую функцию — возможность нормально ходить. О полном тренировочном процессе речи не шло. Пока он учился заново опираться на ногу, Анастасия, лишенная партнера, продолжала держать форму в одиночку, тренируясь как могла, в ожидании его возвращения. Внешне это подавалось как «сложный, но рабочий период», но психологическая цена для обоих была огромной.
Как будто этого удара было мало, практически следом последовало решение, которое обрубило для пары главный горизонт — отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для спортсменов уровня Мишиной и Галлямова, живущих ради олимпийского старта, это был не просто бюрократический вердикт, а разрушение главной мотивации. Многолетняя работа вдруг лишилась конечной точки. В такой ситуации даже сильнейшим психологически людям трудно сохранять прежний режим самодисциплины.
Но вот здесь и проявилось различие характеров. Анастасия, судя по тому, что мы видим на льду и по ее реакции, выбрала путь продолжения борьбы — через боль, через разочарование, но без показной истерики и обвинений. Александр же, похоже, сломался внутри. Да, у него была объективная травма, колоссальное восстановление, срыв олимпийской мечты. Но то, как фигурист стал вести себя осенью, перевело разговор из плоскости «спортсмен в кризисе» в плоскость «человек, не справляющийся с ролью лидера и партнера».
Осень превратилась в длинную хронику мучительного возвращения в форму и параллельного поиска виноватых. Ошибки, которые раньше были редкостью, стали системными. Особенно тревожно выглядели сбои на поддержках — том самом элементе, где важнее всего доверие и ощущение себя единым целым. Пара, еще недавно казавшаяся монолитом, вдруг стала уязвимой и для соперников, и внутрь себя.
Главное разочарование было даже не в самих ошибках — падают все, срывают элементы тоже все. Вопрос в том, что следует дальше. В ситуации, когда логично было ждать от чемпиона мира ответственности, поддержки партнерши и признания общих промахов, из Галлямова будто полезла обратная сторона характера. Раздражение, холодность, демонстративное недовольство — особенно заметные в моменты, когда камеры показывают пару в kiss and cry.
На двух этапах Гран-при это повторилось так явно, что уже трудно было списывать на случайное «не в духе». Вместо того чтобы приободрить Анастасию, взять вину на себя или хотя бы сохранить нейтральность, Александр словно отстраняется, замыкается и визуально отделяет себя от результата пары. Это особенно контрастирует с тем образом идеального партнера, который формировался во времена побед: заботливый, уверенный, опорный. Создается ощущение, что статус чемпиона мира для него существует только пока все идет по плану. Как только ситуация выходит из зоны комфорта, вместо лидерства появляются претензии к миру.
При этом спортивная реальность тоже не стоит на месте. Пока Мишина и Галлямов выкарабкиваются из последствий травмы и мучительного межсезонья, конкуренты не просто «подтягиваются», а объективно добавляют. Бойкова и Козловский упорно внедряют квад-выброс, рискуют, расширяют технический арсенал. Чикмарева и Янченков, вернувшись после вынужденной паузы из‑за травмы, ворвались в сезон с таким напором, что успели не только обойти Мишину и Галлямова на одном из стартов, но и закрепиться на пьедестале, снова взяв бронзу чемпионата страны.
На этом фоне чемпионат России в Санкт-Петербурге стал не просто очередным стартом, а точкой обнажения всех накопившихся проблем. Проигрыш золота принципиальным соперникам — Бойковой и Козловскому — сам по себе событие болезненное. Но еще болезненнее то, как оно было пережито внутри пары. Вместо горького, но объединяющего опыта поражение стало лакмусом: психологическая устойчивость Александра треснула окончательно. В его реакциях чувствовалась не готовность делать выводы, а обида и внутренняя дистанция даже от партнерши.
Разочарование вызывает не факт падения с вершины — спорт цикличен, и никто не остается первым вечно. Разочарование в том, как именно человек проходит через спад. Есть спортсмены, которые в кризисе становятся мягче, мудрее, внимательнее к окружающим. А есть те, кто начинает видеть вокруг только несправедливость и недружелюбный мир. Галлямов, к сожалению, в этом сезоне все чаще выглядит именно вторым типом.
При этом физические причины кризиса никто не отрицает. Тяжелая травма на Байкале — не выдумка, а суровый факт. Месяцы восстановления, страх повторной боли, ограничение нагрузки — все это абсолютно реальная и очень тяжелая цена. Но травма объясняет ошибки, потерю формы, осторожность в элементах. Она не оправдывает холодное отношение к партнерше и демонстрацию недовольства перед камерами. Особенно если рядом человек, который эти же обстоятельства проживает с большей внешней сдержанностью и готовностью разделять неудачи поровну.
Есть еще один важный аспект — образ чемпиона мира в глазах юных спортсменов и зрителей. Раньше Мишина и Галлямов были практически учебным примером того, как нужно относиться к делу: стабильность, взаимоуважение, отсутствие внешних драм. Сейчас этот образ размывается. Если раньше дети могли смотреть на них и думать: «Вот пример настоящей спортивной пары», то теперь те же дети видят, как партнер отводит глаза, как не появляется элементарный жест поддержки после сорванного проката.
Психологический кризис Александра также вскрыл еще одну проблему — умение или неумение работать без большой, громкой цели вроде Олимпиады. Не секрет, что многие спортсмены завязаны именно на этот ориентир: «терплю, работаю, жду Игр». Когда эта вершина оказывается недоступной, самым сильным удается найти новую мотивацию — внутреннюю, профессиональную, творческую. Для кого‑то это любовь к самому процессу катания, для кого‑то — стремление к новым элементам, для кого‑то — желание быть примером. У Галлямова, судя по всему, этот внутренний стержень пока не найден или, как минимум, сильно ослаб.
Справедливости ради, нельзя исключать, что частично такой эмоциональный фон — следствие не только травмы и недопуска к Олимпиаде, но и накопившейся усталости от роли «безошибочного первого номера». Когда многие годы тебя воспринимают как гарантию результата, провал бьет вдвойне больно. Но именно в такие моменты и проверяется, кто ты — чемпион только по протоколам или и по внутренней планке.
Важно и то, что сейчас под ударом оказывается не только личный имидж Александра, но и хрупкий баланс внутри самой пары. Анастасия Мишина, которая внешне держится максимально корректно, вынуждена не только тянуть на себе часть спортивной ответственности, но и фактически сглаживать эмоциональные всплески партнера. Подобное долго продолжаться не может. Пара — это система сообщающихся сосудов: если один постоянно уходит в минус, второй, даже будучи сильнее, рано или поздно истощится.
Перспектива тоже выглядит противоречиво. С одной стороны, у Мишиной и Галлямова по-прежнему огромный технический и компонентный потенциал. В ресурсном смысле они далеко не исчерпали себя. С другой — без внутренней перестройки со стороны Александра, без переосмысления своего поведения и роли внутри дуэта любые разговоры о возвращении на вершину будут всего лишь словами. Можно вернуть четверные, отшлифовать каскады, добавить сложность поддержек — но если на скамейке после проката вместо партнерства и уважения будет демонстрироваться холод, зритель и судья это тоже считывают.
Сейчас для Галлямова наступает момент истины. У него есть все, чтобы переломить ситуацию: титулы, опыт, понимание уровня требований, рядом — сильнейшая партнерша. Но есть и то, что он сам превращает в якорь — обида на обстоятельства, нежелание честно принять часть вины, стремление переложить тяжесть неудач на внешние факторы. Если он найдет в себе силы признать, что проблема не только в травме, не только в допуске на Олимпиаду, не только в «быстрых» соперниках, а и в его собственных реакциях, тогда еще можно будет говорить о возрождении.
Именно поэтому разочарование в этом случае такое острое. Речь не о том, что чемпион мира стал проигрывать. Речь о том, что чемпион мира пока не хочет быть чемпионом в том, как он проживает свои поражения. А поражения, как и травмы, бывают у всех. Вопрос в том, останется ли он заложником собственного недовольства или сумеет вернуться не только физически, но и как зрелая, ответственная часть той самой пары, которая когда-то казалась образцом надежности. Пока ответ, к сожалению, не в его пользу.