«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Томшина о материнстве, декрете и самом зрелом сезоне в карьере
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у нее родилась дочь. Казалось бы, долгий перерыв и мягкое возвращение в спорт были бы логичным сценарием, но Анастасия выбрала иной путь: почти сразу начала аккуратно наращивать нагрузку и уже через сезон не просто вернулась в обойму, а провела один из самых ярких годов в карьере, впервые выиграв чемпионат России и стабильно борясь за медали на всех стартах.
О том, как изменилась она сама, что на самом деле стоит за «волшебными» историями о возвращениях после родов, и как совмещать материнство с профессиональным спортом, Анастасия рассказала в большом интервью.
— В 2022-м ты говорила, что не чувствуешь к себе особого внимания, потому что у тебя нет громких титулов. Сейчас, после чемпионата России и успешного сезона, ощущение изменилось?
— Честно? Не особо. Я сама внутри ощущаю этот год как очень сумбурный. С одной стороны, результат классный: я после декрета быстро вошла в соревновательный ритм, выиграла медали, впервые стала чемпионкой России. Но я человек максималистичный. Условно мой внутренний «ползунок» настроен на Олимпиаду и высокий уровень Кубка мира. Чемпионат России и внутренние старты — где-то посередине.
Да, я проделала серьезную, качественную работу, где-то мне повезло, где-то сложилось сверх ожиданий. Но в моем представлении это не вершина, а этап. Поэтому и «повышенного внимания» не чувствую: в голове уже другие задачи, другие планки.
— Если сравнить тебя образца 2022 года и нынешнюю, 2026-го, в чем главное отличие?
— Это вообще два разных человека. Тогда я была гораздо более зависима от тренерских решений, от системы сборной. Сейчас у меня накопился такой багаж знаний и ощущений, что я спокойно тренируюсь самостоятельно, по тому графику, который считаю для себя оптимальным.
Я четко понимаю, какие объемы мне нужны, как я восстанавливаюсь, что мне подходит в стрельбе и беге, а что нет. Раньше в команде не всегда было возможно учитывать индивидуальные потребности, поэтому приходилось подстраиваться. Сейчас у меня больше свободы и, соответственно, больше возможностей для роста. И на соревнованиях я стала качественнее в действиях — как в тактике гонок, так и в работе на рубеже.
— За последние несколько лет твоя жизнь сильно изменилась: семья, ребенок, новый быт. Биатлон при этом остается единственной постоянной величиной. Тебя устраивает, как складывается карьера в этих условиях?
— Парадоксально, но у меня ощущение, что все встало на свои места. Многие боятся планировать беременность из-за карьеры. У меня, наоборот, все получилось очень вовремя. Я в нужный момент решилась на этот шаг, грамотно прошла сам период беременности, удачно вышла из него.
Сейчас, даже без международных стартов, я чувствую себя реализованной и в спорте, и в жизни. Не могу сказать, что мне чего-то катастрофически не хватает. Да, хочется бороться на большом уровне, но и в том, что имею сейчас, есть огромное удовлетворение.
— Есть распространенное мнение: после родов спортсменки нередко становятся сильнее, появляются какие-то «магические» гормональные бонусы. Ты на себе что-то подобное почувствовала?
— Меня как раз раздражает, когда все сводят к гормонам. Часто слышу: «Тебе просто повезло, это послеродовые гормоны сработали». Но почти никто не спрашивает, как выглядел мой тренировочный процесс, что я делала все девять месяцев беременности, как выстраивала восстановление.
Да, есть определенные физиологические особенности, но они не работают в отрыве от труда. Я забеременела в очень хорошей форме, не бросала движение, аккуратно тренировалась всю беременность, много консультировалась со специалистами. Мой организм спасибо сказал не просто так — я вложила в это кучу работы.
Я до сих пор вспоминаю, как с плюс 15 килограммами веса и увеличенным объемом крови спокойно каталась на лыжах, держа пульс 140 и сохраняя координацию. Это не «чудо гормонов», это системный, осознанный труд. И возвращение в спорт прошло у меня без резких провалов именно потому, что в декрет я заходила подготовленной.
— Ты говоришь, что общалась с другими спортсменками, которые тоже становились мамами. Общий вывод какой?
— Общий вывод простой: у всех все по-разному. У кого-то организм восстанавливается быстро, у кого-то это сложный, долгий путь. Но главный фактор — то, в какой форме ты входишь в беременность и как ведешь себя в течение этих девяти месяцев.
Мне было важно понимать, что норма, а что тревожный сигнал. Я разговаривала с девчонками, слушала их истории. На этом фоне еще острее ощутила, насколько мне повезло с течением беременности и восстановлением. Это не снимает с меня ответственности за проделанную работу, но и заставляет ценить то, как мое тело справилось со всеми нагрузками.
— В сезоне после возвращения ты брала медали практически на всех уровнях и впервые стала чемпионкой России. Какая награда этого сезона самая ценная лично для тебя?
— Честно, какой-то одной медали, которую я бы выделила и поставила на пьедестал, нет. Ни к одному старту я не подводилась точечно, с мыслью: «Вот это главное соревнование сезона». Моя ключевая цель была другой — вернуть свои физические и функциональные кондиции, поймать те ощущения в теле и голове, которые у меня бывают в хорошей форме.
И когда я почувствовала, что могу бежать так, как когда-то в своих лучших сезонах, это стало настоящей победой. Все медали — приятный бонус, подтверждение, что я на правильном пути, но не сама цель.
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали из-за инцидента на стрельбище: Анастасия Шевченко отработала на твоей установке, а ты не разрядила обойму. Это был самый неприятный эпизод сезона?
— Вообще нет. Я этот момент особо даже не прокручиваю уже. Тогда, да, было обидно, но я сразу поняла: это ситуация, из которой надо просто сделать выводы и идти дальше.
Я не до конца сориентировалась в нюансах правил, думала, что обезопасила себя, вставив обойму в магазин, оказалось — этого недостаточно. Нужно было поднять руку и дать судьями возможность вмешаться и решить, что делать дальше. В тот день никто, по сути, не был до конца прав.
Я не подавала апелляций, не искала виноватых, потому что понимала: толку от этого мало, а нервов уйдет много. Уверена, судьи тоже сделали выводы на будущее. Зла ни на кого не держу — спорт без таких ситуаций не существует.
Куда болезненнее были постоянные болезни. За сезон я разок четыре вылетала с температурой и простудой. И самое тяжелое — утром в день старта просыпаться и понимать, что ты не выйдешь на гонку, хотя готов. Думаю, это единственный ощутимый минус возвращения после родов: организм, даже при хорошей форме, становится более уязвимым к нагрузкам и плотному графику.
Сейчас я еще раз убедилась, что на внутренних соревнованиях у нас слишком много стартов, порой с минимальными паузами. Организму сложно выдерживать такой ритм, особенно после декрета. Логичнее было бы выстраивать календарь ближе к формату Кубка мира, с большим уважением к восстановлению спортсменов.
***
— Ты часто говоришь, что материнство сделало тебя другой. Как тебе вообще в этой роли — быть мамой и при этом оставаться действующей спортсменкой?
— Мне комфортно. Я, наверное, из тех людей, кто подходит к важным переменам очень подготовленно. Перед рождением дочери я перечитала огромное количество литературы, разговаривала с врачами, психологами, спрашивала у знакомых мам, как выстроить быт так, чтобы ребенку было спокойно и безопасно.
Сложнее всего оказалось не с самим уходом за малышкой, а именно с логистикой: сборы, переезды, гонки, разъезды по стране. Нужно постоянно продумывать, где ребенок, с кем, как организовать дорогу, режим, питание. Но постепенно мы выстроили свою систему, и стало гораздо легче.
— Ты сказала: «Мне, наверное, проще, чем многим мамам». В чем это «проще»?
— Мне, наверное, легче в том смысле, что я не нахожусь с ребенком одна 24/7. У меня есть муж, есть наши родители, которые очень помогают. Когда я на сборах или на стартах, я знаю, что дочь в надежных руках, в понятной для нее обстановке.
Многие мамы, которые сознательно ставят карьеру на паузу и остаются с ребенком дома одни, сталкиваются с огромной эмоциональной и физической нагрузкой. Это отдельный, очень тяжелый труд, который часто недооценивают. У меня есть возможность переключаться: тренировка, гонка, потом — дом, ребенок, семья. Этот баланс, как ни странно, помогает мне не выгорать.
— Как распределяете обязанности с мужем? Василий тоже выступает, у него свои сборы и старты.
— Мы с Васей стараемся относиться к воспитанию дочери как к общей, командной истории. Нет такого: «это твоя зона ответственности, а это моя». Понятно, что есть нюансы — кормление, особые моменты ухода, но в целом он включен максимально.
Когда я уезжаю на сборы, он берет на себя большую часть забот, плюс подключаются бабушки-дедушки. Когда он в разъездах — я больше времени провожу с ребенком. Мы подстраиваем графики, где-то жертвуем личным временем, но понимаем, ради чего это делаем.
— Изменилась ли мотивация в спорте после рождения ребенка?
— Очень. Раньше мотивация была, условно, «про себя»: доказать, что могу, вырасти, отобраться, показать результат. Сейчас к этому добавилось ощущение, что я своим примером что-то показываю дочери. Да, она пока маленькая и ничего этого не осознает, но я точно знаю: когда-нибудь она увидит, что мама не испугалась, не бросила то, что любит, а нашла способ совмещать.
Это добавляет смысла. Теперь каждый мой старт — не только про секунды и штрафные круги, но и про то, какой пример я даю в плане отношения к делу, к трудностям, к поражениям.
— Были ли моменты, когда хотелось все бросить и просто быть дома с ребенком?
— Конечно, я не робот. Есть дни, когда ужасно скучаю по дочке, когда тяжело уезжать на сборы. Особенно когда она делает какие-то первые шаги, начинает говорить новые слова, а тебя в этот момент нет рядом. Это больно.
Но я всегда честно задаю себе вопрос: «Что ты хочешь в долгую?» И понимаю, что для моего собственного внутреннего ощущения правильнее продолжать карьеру. Если бы я осталась дома, но постоянно думала о том, что упустила шанс в спорте, от этого не было бы лучше ни мне, ни ребенку. А так я живу по-настоящему свою жизнь, и это делает меня более счастливой мамой.
— Как изменилась твоя внутренняя устойчивость после появления ребенка?
— Я стала спокойнее. Многие моменты, которые раньше выводили из равновесия — промахи, неудачные гонки, конфликты — сейчас воспринимаются иначе. Когда ты возвращаешься домой и видишь, как ребенок тянет к тебе руки, сразу становится понятно, что такое настоящее важное и что такое рабочие мелочи.
Это не значит, что я стала относиться к биатлону поверхностно. Просто теперь у меня есть точка опоры вне спорта. И это невероятно помогает: и в тяжелых тренировках, и в стрессовых финишах, и в травмирующих ситуациях.
— Как строится твой обычный день, когда ты не на сборах, а дома?
— Домашний день у меня — это постоянное лавирование между ролями. Утром — ребенок, завтрак, какие-то домашние дела. Потом моя тренировка: бег, лыжи, ОФП, стрельбище — в зависимости от периода сезона. Потом снова семья, прогулки, бытовые вопросы.
Приходится очень четко планировать время. Если раньше можно было задержаться на стрельбище или перенести тренировку на вечер, то сейчас такого роскошеств нет: у ребенка режим, у семьи свои потребности. Но какой-то жесткой жертвы я в этом не чувствую, наоборот — это дисциплинирует.
— Есть ли у тебя внутренний дедлайн: до какого момента ты хочешь выступать? Или все будет зависеть от формы и желания?
— Я не ставлю себе четких сроков типа: «Вот до такого-то года и все». Понимаю, что тело не вечное, что рано или поздно захочется больше времени проводить с семьей, возможно, подумать о втором ребенке или о другой деятельности.
Пока у меня есть желание просыпаться и идти на тренировку, пока глаза горят на старте, пока я вижу прогресс — я буду продолжать. Как только почувствую, что начинаю мучить себя и окружающих, остановлюсь. Но сейчас я, правда, живу ощущением, что нахожусь в лучшей версии своей жизни — где рядом дочь, любимый человек и любимое дело.
— Каким ты видишь идеальное сочетание спорта и материнства для себя?
— Для меня идеал — когда ни одна из сфер не ощущается как «обуза» для другой. Да, спорт накладывает ограничения на материнство, а материнство — на спорт. Но я не хочу, чтобы ребенок чувствовал, что от него «что-то прячут» ради результата, и не хочу, чтобы спорт превращался в вечное чувство вины перед семьей.
Сейчас мы с мужем нащупываем этот баланс. Я учусь просить помощи, не тащить все на себе, выключать в голове биатлон, когда закрывается дверь дома. И одновременно не растворяться настолько полностью в материнстве, чтобы потерять себя. Думаю, в этом и есть самая главная победа: научиться жить не в режиме «или-или», а в режиме «и-и».
— Если бы тебе предложили вернуться в прошлое и выбрать: остаться без декрета и идти по ровной спортивной траектории или прожить все так, как есть сейчас, что бы ты выбрала?
— Я ни секунды не сомневаюсь: только так, как есть сейчас. С дочкой, со всеми сложностями, бессонными ночами, болезнями, нервами, с этим «сумасшедшим» сезоном после декрета.
Да, возможно, без паузы у меня были бы другие результаты. Но я бы не получила то внутреннее ощущение полноты жизни, которое есть сейчас. Я действительно живу лучшую жизнь — не потому, что у меня медаль чемпионата России, а потому, что нашла свой путь между спортом и материнством и не потеряла себя в процессе.