Спортивная журналистка и олимпийская чемпионка по прыжкам в воду Елена Вайцеховская высказалась о возобновлении сотрудничества фигуристки Елены Костылевой с академией «Ангелы Плющенко». Поводом для ее комментария стало не только само возвращение спортсменки, но и те формулировки, которые ранее прозвучали в адрес Костылевой со стороны команды академии.
По мнению Вайцеховской, затянувшиеся конфликты и скандальные истории вокруг спортсменов со временем лишают общество способности воспринимать их как живых людей – с личными драмами, страхами и слабостями. Фигуристы, тренеры, родители в таких ситуациях постепенно превращаются не в участников реальных событий, а в неких «персонажей», за которыми перестают видеть человеческое измерение. Когда публика начинает следить не за судьбой человека, а за «сюжетом», исчезает и сочувствие, и попытка понять.
Журналистка отмечает, что именно это и произошло с историей Лены Костылевой. Многочисленные обсуждения ее поведения, переходов, заявлений, реплик тренеров и представителей академии сформировали образ не юной спортсменки, которая ищет своё место в спорте, а почти карикатурного персонажа, живущего в полуреальном, полутеатральном пространстве. Вайцеховская подчеркивает: когда создается ощущение, что герой как бы «играет роль» в чьей-то постановке, а не проживает свою настоящую жизнь, на эмпатию уже оставляется очень мало пространства.
Отдельную линию в своём комментарии Вайцеховская проводит через тему родительского влияния. По ее словам, впереди Елену Костылеву ждет путь спортсменки, чья спортивная биография во многом поставлена и срежиссирована матерью. И теперь к этому добавляется ещё и публично озвученное «клеймо» – жёсткие формулировки о том, что фигуристка якобы привыкла к светской жизни, шоу, отсутствию строгого режима, пропускала тренировки, не соблюдала требования по весу и не выполняла тренировочные задания.
С точки зрения профессионального спорта, такие характеристики звучат как приговор. Вайцеховская сравнивает их с меткой «выбраковки»: когда в резюме спортсмена остаётся не только список результатов и титулов, но и яркий, негативный штамп в глазах тренеров и функционеров. Её мысль проста: подобные формулировки очень трудно стереть – они будут сопровождать Костылеву, как бы она ни старалась начать всё с чистого листа.
При этом Вайцеховская не отрицает, что у Елены есть серьёзный потенциал для шоу-программ. По её словам, фигуристка может быть яркой, харизматичной артисткой на льду, и вполне возможно, что именно в этом качестве Евгению Плющенко она и нужна в первую очередь. Для коммерческих показательных выступлений и ледовых шоу не всегда нужны жесточайший режим и стабильный соревновательный график – здесь важнее узнаваемость, артистизм и способность держать внимание зрителя.
Однако если говорить о продолжении серьёзной спортивной карьеры, журналистка высказывается крайне осторожно. Она считает, что перспективы Костылевой как участницы крупных турниров и претендентки на значимые спортивные достижения выглядят очень неопределённо. Комбинация скандальной репутации, противоречивых переходов и уже озвученных претензий по дисциплине делает дорогу обратно в большой спорт максимально трудной.
Вайцеховская фактически ставит вопрос шире: может ли спортсменка, на которую уже навешано столько ярлыков, вернуться к восприятию как «чистого листа» у тренеров, судей, спортивных руководителей? В фигурном катании, где всё строится не только на прыжках, но и на доверии к спортсмену как к профессионалу, репутация играет колоссальную роль. Однажды попав в категорию «проблемных», выбраться оттуда удаётся немногим.
За этим спором о конкретной спортсменке проглядывает и ещё одна важная тема – роль родителей в детском и юношеском спорте. Когда взрослые слишком активно вмешиваются в тренерскую работу, диктуют условия, резко реагируют на критику и сами формируют публичную повестку вокруг ребёнка, ответственность за последствия ложится не только на тренеров. Для самого спортсмена это оборачивается двойным грузом: он несёт не только свой спортивный багаж, но и чужие решения, чужую стратегию и чужие конфликты.
Не менее болезненным выглядит и вопрос стигматизации молодых фигуристов. В юном возрасте многие ещё только формируются как личности, учатся дисциплине, взрослой ответственности, взаимодействию с тренерами и командой. Ошибки, срывы, эмоциональные всплески на этом этапе закономерны. Но когда любая проблема мгновенно обретает форму публичного скандала, а не рабочего разговора, это оставляет на ребёнке и подростке именно то самое клеймо, о котором говорит Вайцеховская.
Публичная критика в жёстких выражениях, тем более подкреплённая громкими формулировками о характере и «непригодности» спортсмена, практически всегда травмирует. Для взрослых звёзд мирового уровня это тяжело, но переживаемо. Для подростка, у которого впереди, казалось бы, вся карьера, – это может стать точкой невозврата. Некоторые, не выдержав подобного давления, действительно уходят в шоу или вовсе бросают спорт, так и не реализовав свой потенциал.
История Костылевой служит иллюстрацией того, насколько хрупкой бывает траектория в фигурном катании. Внешне кажется, что любой переход в другую группу или академию – это просто очередной этап, рабочий процесс. На деле за каждым переходом стоят нервы, обиды, надежды, недосказанность. Когда же все эти внутренние процессы выносятся на публику в максимально конфликтной форме, спортсмен оказывается в положении человека, живущего «под прожектором» и лишённого права на тишину и ошибку.
Вайцеховская фактически предупреждает: теперь любой шаг Костылевой в спорте будет рассматриваться через призму уже сложившегося образа. Любое недовольство тренера или неудачный прокат будут автоматически связываться с прежними обвинениями в недисциплинированности. Таким образом, прошлые конфликты продолжают работать против спортсменки даже тогда, когда их формально считают завершёнными.
Для самой Костылевой возвращение в академию – шанс либо попытаться изменить к себе отношение, либо закрепить существующий образ. Если ей удастся показать стабильную работу, соблюдение режима, прогресс в элементах, часть негативного шлейфа со временем может ослабнуть. Но сделать это будет чрезвычайно сложно именно потому, что стартует она теперь не с нейтральной точки, а с ярко выраженным «клеймом», о котором говорит Вайцеховская.
В этой истории есть и ещё один важный момент: она демонстрирует, насколько тесно сегодня переплетены спорт и медийность. Фигуристы уже давно существуют не только в мире протоколов и оценок судей, но и в пространстве публичных образов, комментариев, соцсетей и шоу. Любое резкое слово, любая эмоциональная реплика тренера или родителя могут стать частью устойчивого «досье» на спортсмена, многократно цитироваться и интерпретироваться.
По сути, Елене Костылевой предстоит не просто тренироваться и выступать, а параллельно вести борьбу с образом, который сложился вокруг её имени. В этом смысле слова Вайцеховской о «жизни в спорте с клеймом» – не преувеличение, а трезвая оценка реальности: даже если спортсменка изменится, система ещё долго будет видеть в ней ту самую «девочку из скандалов». И вопрос в том, хватит ли у неё сил, поддержки и внутреннего стержня, чтобы пережить этот этап и либо доказать обратное на льду, либо честно выбрать иной путь – например, окончательно уйти в шоу, где клеймо дисциплинарной «выбраковки» уже не играет решающей роли.