Тутберидзе о «породистых» детях, боли и цене большого спорта. И почему Двоеглазова стала меньше смеяться
В одном из выпусков проекта о работе группы Этери Тутберидзе тренер и ее ученицы неожиданно откровенно поговорили о самом болезненном в фигурном катании: украденном детстве, травмах, вечной борьбе с весом и внутреннем одиночестве спортсмена.
«Ты не дворняжка, ты — породистая собака»
Этери Тутберидзе вспоминает собственное детство спортсменки. Подъем в пять утра, дорога на каток, тренировка, возвращение домой — и перед глазами обычный двор с детьми, которые катаются на качелях, бегают, кричат от радости.
В какой-то момент, признается она, ей отчаянно захотелось оказаться среди этих детей.
Она спрашивала у матери: почему у других есть детство во дворе, а у нее — только тренировки?
Мать ответила метафорой, которая, по словам Этери Георгиевны, до сих пор живет в ее голове:
есть дворняжки, которые носятся по двору без ограничений, а есть породистые собаки — их водят на поводке, за ними следят, их берегут и от них многого ждут.
«Ты — породистая, ты не можешь бегать, как все остальные», — пересказывает тренер смысл того разговора.
«Не несчастные, а избранные»
Тутберидзе резко не согласна с популярным взглядом на юных спортсменов как на «жертв спорта».
По ее словам, с раннего возраста вокруг постоянно звучат фразы:
«бедный ребенок», «изнурительные тренировки», «лишили детства».
Но сама она видит это иначе.
Профессиональный спорт, считает тренер, — это не наказание, а привилегия.
Попасть в фигурное катание на самом высоком уровне, в художественную гимнастику, в любой вид, где требуются годы ежедневного труда, по ее мнению, могут только «избранные».
Избранные не только тренером или системой, но и чем-то свыше.
И этот взгляд важно, по ее убеждению, донести до детей:
они должны чувствовать себя не несчастными, а особыми — потому что им дан шанс прожить совсем другую, необычную жизнь.
Борьба с весом: «Я почти не ем, а откуда все это?»
Тема веса и питания в фигурном катании — одна из самых болезненных. Тутберидзе откровенно рассказывает, что и сама в 18 лет смотрела на себя в зеркало и не понимала:
«Я же почти ничего не ем, откуда берется все лишнее?»
Это были годы, когда только появились маленькие киоски, где продавались шоколадки, газированные напитки, батончики.
Она вспоминает, как договаривалась сама с собой: «Сейчас я не буду есть, но обязательно возьму себе баночку сладкой газировки и батончик — и съем».
А потом — зеркало и ощущение, что «сзади выросла полка».
Так рождается тот самый вечный конфликт между желанием оставаться обычным подростком и необходимостью подчинять тело жестким правилам большого спорта.
Травмы как норма: «Это путь большого спорта»
О травмах говорят уже ученицы.
Алиса Двоеглазова признается: до сих пор ощущает последствия травмы 2023 года — перелома и трещины большеберцовой кости. Боль не ушла, но, по ее словам, в какой-то момент спортсмен просто выбирает: терпеть или сдаться.
Фигуристка Дина Хуснутдинова добавляет: у всех, кто прыгает сложные прыжки, болят колени.
К нагрузке на суставы добавляются боли в спине и стопах.
После выходного, рассказывает она, первая тренировочная сессия превращается в испытание: суставы словно «заржавели», каждое приземление отдается в теле.
На вопрос, можно ли к этому привыкнуть, она отвечает: да, если годами что-то болит, организм учится жить с этим.
Тутберидзе подводит итог жестко: у взрослых спортсменов травмы — это, к сожалению, норма.
Есть не только острые повреждения от падений, но и так называемые компенсаторные: когда годами стираются хрящи, перегружаются связки, и в какой-то момент тело просто начинает сдавать.
С этим, говорит она, нельзя «справиться» раз и навсегда — с этим приходится учиться существовать.
Иногда продолжать тренировки, несмотря на дискомфорт, иногда прибегать к обезболивающим непосредственно перед прокатом.
«Но это и есть большой спорт, — подчеркивает тренер. — Большие медали и большие достижения не должны доставаться легко».
«Ты обязана, ты не имеешь права плохо кататься»
Алиса Двоеглазова откровенно признается: давление чувствовала не только от тренеров, но и от собственной мамы.
Она вспоминает, как говорила ей:
«Я никому ничего не должна, это моя жизнь, я могу делать, что хочу».
Но в ответ каждый раз слышала:
«Ты катаешься в такой группе, ты обязана держать уровень, ты не имеешь права плохо выступать».
Внутри, по словам Алисы, от этого рождается буря.
С одной стороны — тяга к свободе и обычной жизни.
С другой — вбитое с детства ощущение долга: ты должна, ты не можешь, тебе нельзя.
Страх деградации и взросление на льду
Иногда Двоеглазова пересматривает свои старые прокаты и ловит себя на мысли:
«Почему я сейчас так не прыгаю, как год назад?»
Рост, изменения тела, взросление — все это жестко влияет на технику и ощущения в прыжках.
У спортсменки появляются сомнения:
«Может, я деградирую? Может, становлюсь хуже, а не лучше?»
Это типичный внутренний конфликт фигуриста-подростка: тело меняется быстрее, чем психика успевает с этим смириться.
Каждый новый сантиметр роста или лишний килограмм воспринимается как личная катастрофа и удар по уверенности в себе.
«Мы стали меньше смеяться»
Еще один важный момент — изменение эмоционального фона.
Алиса вспоминает, как недавно они с Дашей Садковой обсуждали:
два-три года назад они гораздо больше смеялись на льду и за его пределами, а сейчас улыбок меньше.
Причина, по ее словам, не в том, что пропала радость, а в банальной усталости — моральной и физической.
Каждый день — тренировки, работа на результат, борьба с собой. На беззаботный смех просто не остается сил.
Но она старается воспринимать это как инвестицию:
сейчас — максимальная концентрация, потом — возможность отдохнуть, увидеть мир, побывать в разных странах, позволить себе чуть больше свободы.
Мечты о простой человеческой жизни
При всей жесткости режима у Алисы есть очень человеческая мечта: встретить человека, с которым можно будет пройти всю жизнь, создать семью и наконец-то позволить себе полное доверие.
Она признается: иногда ей тяжело даже маме рассказать, что у нее на душе и как непросто порой просто выйти на лед.
Если что-то не получается, она закрывается, уходит в себя, старается лишний раз не делиться переживаниями, чтобы не нагружать близких.
Это чувство одиночества — один из самых малообсуждаемых аспектов жизни спортсмена.
Снаружи видят яркие костюмы, музыку, медали, а внутри часто — тревоги, страхи, растерянность и вопрос: «А стоило ли всего этого?»
Избранность как ответственность, а не только привилегия
И тренер, и ученица по-разному, но говорят об одном и том же:
о цене «избранности».
Для Тутберидзе избранный ребенок — тот, кому дана особая возможность и особый путь.
Для самой фигуристки избранность — это еще и груз: ты всегда на виду, от тебя ждут большего, чем от других, а права на слабость как будто нет.
За красивыми титулами, сложными прыжками и чистыми прокатами всегда стоит обмен — детства на медали, легкости на дисциплину, смеха на работу через боль.
И признание того, что даже самые сильные физически спортсмены остаются внутри очень хрупкими людьми, — один из немногих шагов, который помогает им не сломаться на этом пути.